Шахтер меняет профессию: монологи четырех горняков-переселенцев

«Шахта была лучшим периодом в моей жизни»

Александр Собакарь, 47 лет. До войны жил в Донецке, работал на шахте «Трудовская». Стаж – 13 лет.

– Работал горнорабочим и крепильщиком, а последние семь лет занимался тем, что опускал в шахту негабаритный груз. Это все оборудование, весь крепежный материал. Там была своя спецтехнология. Интересная работа была. До последнего выходил, а 20 июня 2014-го в поселке Трудовские были серьезные бои, возле магазина погибли люди. На следующий день я с семьей переехал. За меня написали на бесплатный отпуск, а 1 октября пришлось ненадолго вернуться в Донецк – руководство обязало всех написать заявление на увольнение в связи с боевыми действиями. По сегодня шахта не работает.

Переехали в село Горобиевка Каневского района, что в Черкасской области. Здесь живет моя теща. В начале 1990-х я в этих краях проходил службу и познакомился со своей будущей супругой.

Первое время работал у местного фермера, потом – охранником на одном из предприятий. Но недолго я там задержался. Благодаря сельскому голове устроился на фирму, которая занимается автопатрулированием газопровода в Черкасской области. Контролирую, чтобы не было воровства по газотранспортной системе. Вот на этой должности уже и работаю четвертый год.

Очень скучаю по шахте, по родному коллективу. Это был лучший период в моей жизни. Сейчас только и остается вспоминать то время. Есть еще надежда, что когда-то вернусь домой и тогда обязательно устроюсь работать на шахту.

«Я сейчас, по сути, хозяин мастерской»

Дмитрий Лазарев, 33 года. До войны жил в Красном Луче Луганской области (с 2016 года официально – Хрустальный), работал на шахте «Миусинская». Стаж – семь лет.

– Работал простым подземным горнорабочим на шахте, а для того, чтобы пойти по карьерной лестнице, нужно было образование. Поэтому поступил на заочное отделение факультета горного дела и транспорта Восточноукраинского национального университета имени Владимира Даля. В августе 2014-го получил диплом об окончании вуза, но применить полученные знания на практике не удалось.

В конце лета с семьей – женой и дочкой, переехал в Белую Церковь. Зацепиться в этом городе не получилось: никто не хотел меня брать на работу из-за луганской прописки. Поэтому через месяц мы вернулись на родину, но не в Красный Луч, а в Светлодарск, который на тот момент был под контролем украинской армии.

На линии боевых действий мы прожили три месяца. Я там ремонтировал холодильники, стиральные машинки. Но ничего не получалось, особо заработать не выходило. Тогда мы уехали в Коломыю, это в Ивано-Франковской области. Все получилось абсолютно случайно: дали объявление в соцсети, что семья из Луганской области ищет недорогое жилье в западной и центральной Украине. Нам написала женщина, у которой сестра живет в Испании, а ее дом пустует. Вот так мы оказались в Коломые. Мы год жили бесплатно, платили только за коммунальные услуги.

Однажды сидя в кафе, ко мне обратился парень, который услышал мой разговор с супругой. Его заинтересовала русская речь, которую в Коломые нечасто услышишь. Разговорились, оказалось, что он из Лисичанска и уже давно тут живет. Я как раз находился в поисках работы, а тут он предложил быть его учеником, помогать ремонтировать различную технику: мотопилы, бензокосы, газонокосилки, генераторы, мотоблоки, культиваторы. Первые полгода платил по 150 гривен в день. Потом он решил уехать на заработки во Францию и оставил мне свою мастерскую, чтобы клиенты не разбежались. Так получилось, что он до сих пор живет и работает во Франции и не собирается возвращаться. Так что я сейчас, по сути, хозяин мастерской.

В конце осени с супругой на полгода поехали на заработки в Польшу. Трудились в городе Торунь на производстве соков, джемов, кетчупов. Следующей зимой также планируем уезжать, но будем искать другой вариант

То, чем я сейчас занимаюсь, – это сезонная работа. В конце осени с супругой на полгода поехали на заработки в Польшу. Трудились в городе Торунь на производстве соков, джемов, кетчупов. Следующей зимой также планируем уезжать, но будем искать другой вариант, потому что работа на том предприятии слишком тяжелая, хотя и хорошо оплачивается.

У меня поначалу, когда только переехали, был страх, что я не смогу найти работу. Было сложно переквалифицироваться. На многих собеседованиях, когда меня спрашивали, что я умею делать, только пожимал плечами. Я понимал, что кроме работы в забое, собственно, ничего и не умею. На шахте день за днем многие годы делал одно и то же. В доме даже розетку не менял. И некогда было, и тогда деньги водились, поэтому мог позволить себе оплатить услуги электрика. До войны, когда курс был около 8 гривен за доллар, на шахте получал в пересчете где-то 800-1000 долларов.

«Без труда устроился кинологом в питомнике на Троещине»

Александр Землянский, 58 лет. До войны жил в Донецке, работал на шахте «Заря» в Снежном. Стаж – 15 лет.

– Я по образованию инженер-механик, учился в Одесской государственной академии строительства и архитектуры. Сам родом из Снежного. Там на местной шахте и начал свой трудовой путь.

В лучшие времена в Снежном работали где-то восемь шахт. Свой стаж заработал на шахте «Заря». Сначала был обычным горнорабочим, потом горнорабочим очистного забоя, электрослесарем, машинистом подъемной установки. А в 1990-е, когда на предприятии не платили зарплату, на пару лет уехал в Междуреченск – работал на сибирских шахтах. Вернулся, а тут уже и дочка подросла, поступила в донецкий институт. С супругой подумали, что нечего сидеть в Снежном и переехали в Донецк.

Больше в шахту я не спускался. Было ли мне трудно переквалифицироваться? Нет. Думаю, все дело в том, что я не был зациклен на шахте, умел работать руками. Разбираюсь и в строительстве, и в сантехнике, и в электрике. Например, в Донецке устроился в супермаркет заведующим по хозяйству, так что мои навыки мне пригодились. Владелец покупал недвижимость под магазины, а мне с бригадой нужно было довести все это до ума.

Когда говорят, что шахтерам трудно устроиться в городах, где нет угольных предприятий, считаю проблему слишком преувеличенной

Когда началась война, мы перебрались в Киев. Без труда в питомнике на Троещине устроился кинологом. Там были охранные собаки – алабаи и кавказские овчарки. В этой работе главное – не бояться животных, и они тебя трогать не будут. Потом был занят на стройке. Когда говорят, что шахтерам трудно устроиться в городах, где нет угольных предприятий, считаю проблему слишком преувеличенной.

«Не знаю, как бы жизнь повернулась, не помоги нам сын с покупкой квартиры»      

Александр Лещенко, 54 года. До войны жил в Донецке, работал на шахте «Бутовская». Стаж – десять лет.

– У меня специальное образование – учился на горном факультете Донецкого национального технического университета. Последнее место работы – шахта «Бутовская». Был начальником участка вентиляции и техники безопасности. В принципе, на этой должности человек знает о шахте все «от» и «до». Сейчас эта шахта затоплена, все оборудование порезано и вывезено еще в 2014-м.

Устроился в «Киевметрострой» на должность замначальника участка. Около года там проработал. Потом еще в Днепре пытался строить метро, но там все быстро закрылось. Сейчас я – прораб на проходке тоннелей на Новоднестровской ГЭС

Переехал с семьей в Киев. Понятное дело, что по моей специальности работы в столице не было, поэтому устроился в «Киевметрострой» на должность замначальника участка. Около года там проработал. Потом еще в Днепре пытался строить метро, но там все быстро закрылось, и к тому же зарплата меня не устраивала.

Потом через знакомых нашел работу, где до сих пор и тружусь. Я – прораб на проходке тоннелей на Новоднестровской ГЭС. Навыки и знания, которые я использовал на шахте в Донецке, здесь мне очень пригодились. Работаю вахтовым методом – две недели там, столько же дома. Работа интересная, и по финансам хорошо получается. Толковый начальник, дружный коллектив.

В Донецке новая власть обещала золотые горы, а в итоге много предприятий закрылось. Шахтеры, которые работают, получают в разы меньше, чем до войны

Благодаря сыну у нас есть небольшая квартира в Вишневом, это в Киевской области. Тянет ли меня на шахту? Нет. Я в курсе, что там сейчас происходит. Изначально новая власть обещала золотые горы, а в итоге много предприятий закрылось. Шахтеры, которые работают, получают в разы меньше, чем до войны. Инвестиций нет, обновления шахтного фонда тоже.

Я понимаю людей, которым трудно перестроиться, переквалифицироваться. В основном, этот страх есть у людей в возрасте. Даже не знаю, как бы жизнь повернулась, не помоги нам сын с покупкой квартиры.

Вам будет интересно:

«Собрать тормозок – целое искусство»: что едят под землей шахтеры Донбасса

Шахтеры и те, кто никогда не был в забое, смотрят проект Радіо Свобода «Шахта 360». И комментируют

Девочка Милана в Мариуполе и детские мечты в Северодонецке: как бывший шахтер рисует крутые муралы

«Угольный генерал» в изгнании. Первое интервью гендиректора ГП «Артемуголь» за пять лет