«За первые рисунки платили чашками кофе». Как Катя Красюк разрисовывает кафе и магазины в Донецке

Свои.City узнали, сколько стоит разрисовать банкетный зал в Донецке, как работать ночами в комендантский час и почему следить за детьми приходится с палитрой в руках.

Закончила художественную школу и разлюбила искусство

Кате 22 года. Противится, когда в разговоре ее называют Катериной. Она вспоминает:

– Я родилась в пригородной части Енакиево. На учебу и обратно приходилось ездить на электричке. Когда в моей жизни появилась художественная школа, приходилось вставать в 6 утра, а возвращаться домой в 8 вечера. И так пять лет.

Как только обучение рисованию закончились – выдохнула. Сразу подумала: больше никогда не буду заниматься подобным. Я свободна. И очень ошиблась.

В разгар войны в семье родился третий ребенок. О переезде боялась говорить

Школу Катя закончила в 2014 году. Не смогла выехать сдавать внешнее оценивание, а потому застряла в родном городе без дела на год. Выбор, где продолжать обучение, был невелик: горный, металлургический, торговый техникумы в Енакиево. Все эти варианты отпадали. Хотелось большего, а потому она снова взялась за кисть, чтобы через год пробовать поступить в университет на кафедру дизайна в тогда уже военный Донецк.

– К 2014-му году у семьи были большие финансовые сложности. У меня только родилась сестричка, семья стала многодетной. Я, старший брат, новорожденная малышка. Денег не было даже на переезд в Донецк, не то чтобы куда-то дальше. Казалось непозволительным мечтать о кафедре дизайна, но я все равно снова взялась за рисование, – говорит Катя.

Поступить удалось только на платной основе. Хотя родители частично оплачивали учебу и проживание в общежитии, денег не хватало. За четыре года Катю несколько раз ставили на отчисление из-за задержки оплаты. Именно после первого такого случая она взялась рисовать портреты на заказ. Чуть позже поступил первый заказ на художественное оформление зала.

Катя рисовала на самых разных поверхностях. В том числе и на людях  Фото из архива Катерины Красюк

За первые рисунки платили чашками кофе

Первым опытом рисования на чем-то, кроме бумаги, стал заказ по оформлению меню кофейни цветными мелками. Катя рассказывает:

– Первым моим постоянным местом работы, если так можно сказать, была кофейня, где я любила сидеть. Бариста знали, что я рисую. Попросили обновить их меню. Заплатили кофе. Месяцами позже там висели мои картины в рамках, а на стене была иллюстрация моего авторства. За это также заплатили кофе. Не то, чтобы я была против, ведь я обожаю это место.

В кофейне художница познакомилась со многими людьми, которые впоследствии предложили ей заказы. Первой серьезной работой стал рисунок на стене в магазине фирменной одежды Jeans Twins. Работала над ним четыре дня по девять часов в сутки без перерывов.

– Получив этот заказ, я долго тянула с вопросом оплаты. Ну, какие деньги я могла попросить, когда даже портфолио не было? Потом сама спросила, сколько готовы заплатить. Сказали, полторы тысячи рублей (около 555 гривен по курсу Нацбанка Украины. – Свои). Согласилась.

Катя и ее работа на стене в магазине Jeans Twins Фото из архива Катерины Красюк

Бралась за любые заказы, избегая разговоров об оплате

В магазине одежды Катя рисовала в конце 2018 года, а следующий заказ поступил только в середине 2019-го. В перерывах девушка делала портреты, маленькие рисунки на окнах кофеен, разрисовывала на заказ музыкальные инструменты, одежду.

Наконец, ей предложили разрисовать стену в еще одной кофейне Донецка. Цену на этот раз Катя называла сама – три тысячи рублей. Говорит, что сложно оценивать свою работу, неумеха еще.

– Мне казалось, поднять ценник на 500 рублей – это просто невозможно. Я боялась за каждые сто рублей! А вдруг откажутся от моих услуг? А вдруг не захотят столько платить? Я брала по минимуму. Не важно, сколько платят, важно, что рисовать буду именно я.

Я брала по минимуму. Не важно, сколько платят, важно, что рисовать буду именно я

Катя признается, что для одного человека такая работа физически сложная. Приходится часами стоять на стремянке, стараясь удержать кисти, палитру, краски. Многое приходится переделывать, закрашивать, исправлять – и не один раз.

Пришла в детский центр рисовать, а получила должность бебиситтера

Самый масштабный проект, над которым и сейчас работает девушка – художественное оформление детского центра. Несколько тематических зон, банкетные залы, игровые. Некоторые комнаты нужно было разрисовывать с нуля, начиная с плинтусов и заканчивая потолками. Перед открытием центра, художница оформила несколько локаций, после чего ей предложили работу бебиситтером – присматривать за детьми.

Катя начала заниматься с детьми, помогать на мероприятиях. В один день рисовала на стенах акрилом, в другой – на лицах малышей аквагримом. Художнице нравится работать с детьми, но рисование – главное ее занятие. 

– У меня есть кое-какой опыт по уходу за детьми, ведь у самой только родилась сестра. Когда я приходила рисовать, а в другой комнате бегали дети, не могла удержаться от общения с ними. Сама умирала от умиления и детям явно нравилась. Директор все это видел, предложил подработку. С того времени прошел почти год, а я до сих пор выхожу на смены, подменяя бебиситтеров. Но своего призвания в этом не вижу, – признается Катя.

Помимо бебиситтера, девушка подрабатывала в цветочной лавке. Сначала Катерине предложили оформить магазин. Параллельно просили делать мелкую работу: обрезать листья, разрисовать коробки, убрать остатки цветов. Художница соглашалась на такой дополнительный заработок. Теперь она – еще и помощник на любых праздниках, когда магазин самостоятельно не успевает справиться с заказами.

По ночам приходилось работать в закрытом ресторане

Параллельно с рисованием в детском центре, художница работала над другими заказами. Самым прибыльным оказался заказ от владельца ресторана Gibson Grill & Wine Bar. Из-за постоянной полной посадки, в дневное время работать было нельзя. Приходилось выходить в ночные смены. В комендантский час это непросто: Катя приходила около десяти вечера и, сразу после закрытия ресторана, двери запирались. Выйти было нельзя до самого утра.

Художница говорит:

В то время я очень хотела в отпуск. На него нужны были деньги, поэтому согласилась работать по ночам. Днем – работа в детском центре, ночью – в «Гибсоне». Спала по два часа трое суток подряд

– Это того стоило, я получила самый больший гонорар за все время работы – пять тысяч рублей за три ночных смены. В отпуск таки поехала.

Все проекты делает сама, потому что ревнивая

Девушка щепетильно относится к своему творчеству. Она показывает десятки фотографий одного и того же рисунка с разных ракурсов. Подмечает любые мелочи и говорит о любом оформленном зале как о работе всей жизни. Планирует и дальше не спать ночами, забывать поесть, главное – работать самой. Помощников на заказы брать не хочет.

– Я не хотела брать себе подмогу. Какого бы масштаба ни был заказ. Понимаете, это мой стиль, мои рисунки, мое видение. Это не какая-то жадность, а именно творческое стремление, чтобы мой рисунок был нарисован только моей рукой. Ничьей больше. Я ревнива в этом плане, – утверждает художница.

Тут есть обратная сторона. Катя говорит, что после каждого большого заказа у нее наступает опустошение. Наваливаются усталость, апатия, рисовать больше не хочется. Девушка все-таки признается: иногда ей необходима чужая помощь. Но пока еще она не нашла в Донецке художника, с которым готова разделить свои проекты.

Планирует переезд и все еще занижает ценник

Переезд девушка все время откладывает и главная из причин – невысокий ценник на ее оформление. Катя может получить за месяц работы сумму меньше установленного прожиточного минимума. Она говорит, тому есть две причины: неспособность с первого взгляда оценить объем заказа, и значит, его стоимость, а еще – неготовность людей в Донецке платить за такую работу больше.

– В разговоре о ценах важно понимать, что я могу называть большую сумму. Но будет ли она соответствовать ожиданиям заказчика – вопрос. В Донецке большинство не готовы платить нормально за работу по оформлению зала. Бизнес и так проблематично открыть, а тут еще и за рисунок на стене копеечку отдай. Наверно, некоторым будет легче просто поклеить обои, – размышляет Катя.

 Из архива Катерины Красюк

Сейчас Катя продолжает оформлять детский центр и параллельно выходить на смены к детям. О планах на переезд рассказывает скомкано, но напористо, будто эта идея фикс. Бросать все в Донецке тоже не спешит, ведь столько людей ждут свои портреты от неё, а у детского центра еще остались «голые» комнаты.

– Пока у меня есть незаконченная работа здесь, я останусь, – резюмирует Катя. – И когда напротив Донецка можно будет поставить галочку, соберусь и уеду туда, где снова придется начинать с нуля. Хотя, если сейчас, например, в Днепре предложат приехать и оформить зал, я приеду. Но после все равно вернусь сюда и все доделаю. Я не оставляю дела брошенными и буду рисовать до тех пор, пока это хоть кому-нибудь нужно.

Как живет Донецк во время пандемии коронавируса: аптеки, продуктовые, курс валют и ритм жизни

«Жизнь без мяса» и с танцами. Как библиотека в Донецке стала тусовочным местом молодежи

Звуки из подполья: как проходят рейвы в Донецке и где слушать неформатную музыку востока

Желто-голубой «Лох-Несс», Шерлок и компания: что осталось от граффити в Донецке

***

Чтобы читать эксклюзивные истории про восток первыми, подписывайтесь на нашу страницу в фейсбуке.