«На первое заседание ТКГ не смог попасть, был в операционной». Интервью с Константином Либстером

О семье Либстеров в Луганске и теперь уже в луганской «диаспоре» по всей стране знают: это авторитетные врачи. Сергей Либстер остался в оккупированном Луганске, где по-прежнему возглавляет травматологическое отделение 2-й больницы. А его сын Константин Либстер в 2014 году уехал в Киев и работает тут в Александровской клинической больнице. А еще он – новый приглашенный участник переговоров по Донбассу в Трехсторонней контактной группе. 9 и 10 июня прошли онлайн-заседания политической подгруппы ТКГ – уже с новыми представителями ОРДЛО.

Об итогах первых переговоров

– Как прошли первые переговоры с вашим участием? Что обсуждали?

– Переговоры были в политической подгруппе. Вы прекрасно знаете, что они решались на предыдущем заседании. Накануне (9 июня. – Свои) была активная дискуссия, я, к сожалению, не мог на нее попасть, потому что был в операционной, поэтому сегодня (10 июня. – Свои) был участником процесса, который в основном проходил вчера. Обсуждался вопрос мира на Донбассе, как этого добиться, вопрос местных выборов – как проводить, когда проводить, как обеспечить безопасность людей, которые хотят принять участие в выборах с украинской стороны. Подобные вещи.

Константин Либстер (справа) в операционной  Из архива героя

– В этих обсуждениях участвовали все новые представители от Донбасса?

– Да, в составе украинской делегации были все новые объявленные представители от Донбасса

– Какую вы позицию отстаивает во время этих переговоров?

– Наша позиция одна: Украина – целая и неделимая, а это главное. А цель – чтобы как можно быстрее наступил мир в нашей стране.

О том, как попал в ТКГ

– На что вы лично надеетесь повлиять в этих переговорах?

– Процесс продолжается уже многие годы. И, как мне показалось со стороны, участниками процесса он воспринимается как очень рутинный – как работа. Но и работу можно сделать с душой, а можно как вахтер.

К сожалению, многие участники процесса ходят на работу, как вахтеры

Не хочу обидеть вахтеров ни в коем случае. Но я не вижу желания эту работу сделать хорошо и быстро. Мы кого-то ждем, кто-то не выходит в эфир. Мне это абсолютно непонятно. Если есть взаимное уважение – такого быть не должно. Украинская делегация всегда пунктуальна.

 Из архива героя

– Как так получилось, что вы стали участником переговоров? Как на вас вышли и почему на вас?

– Я думаю, проводился какой-то социологический срез. Я никакие анкеты не подавал. Один из депутатов Верховной Рады меня набрал и говорит: «Есть предложение тебе принять участие в этом процессе». Я ответил: «Если я могу быть полезен для людей, если я могу способствовать тому, чтобы был мир, давайте меня привлекать».

– Вы не спросили, почему именно вы?

– Не спросил. Вы знаете, я очень нелюбопытный человек.

– А что это был за народный депутат?

– Я фамилию могу называть только с разрешения человека. Это ж на самом деле не имеет никакого значения для того, что происходит.

Об отце в базе «Миротворца» и цивилизованных людях

– Я так понимаю, что вы уже ощутили резкое повышение к вам внимания со стороны журналистов и общественности?

– Да, это такой момент, когда кажется, что в жизни что-то поменялось, но на самом деле ничего не поменялось. Какая была жизнь – такая и осталась. Просто ты из непубличного человека сразу стал публичным, сразу стал всем интересен. А журналистам надо что-то нарыть, что-то накопать. Ну я понимаю, что это ваша работа. А я ищу мира. Понимаете?

– Говоря про «нарыть», вы наверняка намекаете на историю с вашим отцом Сергеем Либстером, который находится в базе «Миротворца» (негосударственная инициатива, там собирают данные о людях, в чьих действиях есть признаки преступлений против нацбезопасности Украины).

– Да, мой отец в базе «Миротворца». Но я не понимаю вообще, почему мой отец в базе «Миротворца».

Сергей Либстер (справа) продолжает работать в оккупированном Луганске

– Тем не менее, он живет на оккупированной территории. В то же время Алексей Резников объяснял, что при выборе новых переговорщиков от Донбасса у претендентов узнавали, нет ли у них близких родственников там, чтобы не возникло никаких проблем. По-вашему, это не вызывает некую коллизию?

– Я и мой отец – доктора. Я думаю, что если мы говорим о цивилизованных людях с двух сторон, то это никак не может повлиять на моего отца.

– Так бы было, если бы там находились цивилизованные люди.

– Вы считаете, что там все нецивилизованные?

– Нет, конечно, я говорю о местных «администрациях».

– Смотрите, если бы мы в 2014 году жили в счастливой стране, наверное, не было бы того, что произошло. Как вы думаете?

– Не бывает абсолютно счастливых стран.

– Но есть страны, у которых есть национальная идея. Есть страны – не просто территории, а страны с духом. Вот когда есть у страны дух, тогда таких вещей, которые произошли в 2014 году, быть не может.

О переезде из Луганска и возвращении домой

– О вас лично тоже не слишком много информации в сети. Можете о себе рассказать?

– А что обо мне? А я хожу на работу и работаю. Работаю в Александровской больнице.

 Из архива героя

– И вы выехали из Луганска в 2014 году?

– Да, 2 августа 2014 года.

– Уезжали с мыслью о том, что это навсегда?

– Нет, не было ощущения, что это навсегда. Когда я выезжал, было ощущение, что это вот-вот закончится – и мы вернемся к себе домой.

– А ваш отец все время там оставался?

– Да. Я – врач-травматолог. На момент начала конфликта я был заведующим областной травматологии. Мой отец – заслуженный врач Украины, заведующий городским отделением. И он сумел сохранить коллектив, который спасал людей. В основном это были мирные жители. Подавляющее большинство – это люди, которые пострадали от минометных обстрелов. Это была работа, с которой отец справился великолепно.

– Но ваш отец вообще не рассматривал для себя возможность оттуда уехать?

– В 2014 году мне было 38 лет. Я взял два чемодана вещей и приехал в Киев. Пришел и говорю: «Я хочу работать». А мне говорят: «А ты не нужен. У нас много врачей». Мой отец 1953 года рождения. Уже приличный возраст. Кому был нужен пенсионер, скажите? Мой отец безумно любит город Луганск. Там его дом. Там похоронены его родители.

– Если бы Украина все-таки вернула Луганск, вы бы туда вернулись?

– Я безумно люблю Луганск, но за шесть лет я безумно полюбил Киев. Но в Луганске у меня остались незаконченные дела. Я бы хотел их закончить.

Бубка не может, Лукьянченко не предлагали. Кого еще с Донбасса могут включить в Минский процесс

Как меняется Минский процесс и как коронавирус может повлиять на войну. 6 цитат Алексея Резникова

Открытие КПВВ: что на самом деле происходит на пунктах пропуска в Донецкой и Луганской областях

Пропустили только гроб. Реакция и прогнозы из-за несостоявшегося открытия КПВВ на Донбассе